"НАТАЛИ" ОКТЯБРЬ'2005

ОТКРОВЕНИЯ НЕЗНАКОМЦА

-- Сашенька, не забудь зонтик! Обещали дождь.

Это моя мама. Она безоглядно доверяет синоптикам и астрологам.

-- А мне обещали повысить пенсию, и что?

А это бабушка. Ей шестьдесят семь, маме пятьдесят. Несложным арифметическим упражнением легко определить, что бабуля произвела мою маму на свет в нежнейшие семнадцать. Поэтому-то их всегда и принимали за сестер, что приятно льстило первой и эгоистично раздражало вторую. Но время разумно стерло все противоречия, помирив обеих мною. Я же, появившись традиционно уже в мамины семнадцать, счастливо дожила до критической отметки, удачно миновала ее, ухитрившись никого не родить. Мне тридцать три, поэтому семейные страхи раннего материнства плавно и незаметно трансформировались в суеверный ужас возможного стародевичества.

-- Не бери зонтик, дождя не будет.

Это дедушка. Он терпеть не может астрологов, а заодно и синоптиков, считая и тех, и других шарлатанами.

-- Все, родные мои, я побежала!

Так обычно начинается утро. Я на ходу запрыгиваю в набитую разгоряченными телами маршрутку, затем, не теряя скорости, врываюсь в двенадцатиэтажный муравейник, где на седьмом этаже притаился мой уютный кабинетик. Я -- креативный менеджер, регулярно выдающий на-гора безумные идеи во имя процветания нашего активно рвущегося в лидеры рекламного агентства.

-- Шурик, привет! Зайди к шефу.

Это Эдик Раевский. Начальник моего отдела. Двухметровый красавец-брюнет с неизменным оскалом пугающе белых зубов. Упорно называет меня Шуриком, да и ладно. В свои критические тридцать три я по-прежнему выгляжу подростком. Элегантной прическе предпочитаю хвостики, деловому костюму -- проверенные временем джинсы и футболку, дамской сумочке -- рюкзак.

-- Почему зад у девушки такой красный? -- сходу озадачивает меня вопросом шеф, тыча пальцем в рекламный плакат.

-- Это не зад, а яблоко, -- улыбаюсь я. -- Просто оно на первом плане. А девушка чуть дальше, на втором. Разве это непонятно?

-- Непонятно. Переделать! -- жестко резюмирует Дмитрий Дмитриевич.

Дим Димыч, так мы его называем, совсем юн. Белокурый курносый купидон со стальным взглядом недоверчиво прищуренных глаз. Ему еще нет тридцати, но должность, как говорится, обязывает. Поэтому неуверенность он часто маскирует напускной строгостью, а собственное незнание прикрывает напутствием вроде: "Думайте! Это ваша работа".

-- Так как переделать? Девушку сдвинуть или...

-- Думайте! -- обрывает меня шеф.

-- Понятно, -- быстро соглашаюсь я. -- Это моя работа.

И рысью бегу к дизайнерам. От них к телефону звонить заказчикам, затем снова к шефу и опять к дизайнерам...

Итак, это был обычный день. Самый, что ни на есть заурядный, "нервомотательный" день со всеми прелестями процесса под названием "дедлайн". Обеденный перерыв как всегда застал меня врасплох и, с удовольствием оставив "на потом" все неотложные звонки, я отправилась в буфет. И в этом тоже не было ничего необычного. Кофе, два блинчика с повидлом, все, как всегда, если бы...

Она лежала у ножки стола. Скромненько так, неброско. Небольшая, но довольно толстая серая тетрадь с потертой, загнувшейся по углам обложкой. Обычно я не подбираю чужих вещей, но здесь отчего-то решила поднять. Вдруг уборщица не заметит? А если это важный документ? Хотя какой документ в таком, мягко говоря, потрепанном оформлении? Я открыла первую станицу и замерла.

"14 июля. Какие же они примитивные! Думают, что большая грудь и длинные ноги способны заменить мозг. Нет, не спорю, в постели Л. просто супер... Но после двух раз интеллект начинает сопротивляться. Бедная дурочка. Наверное, до сих пор ломает себе голову, почему я ушел. А ведь попробуй объяснить, не поймет..."

Господи, да это же дневник! Более того, мужской дневник, мелко исписанный почти до конца тетради. Какое там число? Ну, конечно! Последнюю страницу он закончил вчера. Но кто он? В попытке найти имя автора, я принялась перелистывать страницы и...

"С. Ю. -- холодная расчетливая стерва. Что она о себе мнит? Считает себя первой скрипкой в оркестре? М. назвал ее флейтой пикколо. В точку! На высоких нотах этот инструмент звучит пронзительно и часто нарушает баланс в оркестре. Музыканта иногда приходится отодвигать на несколько метров от ансамбля и даже изолировать специальными акустическими щитами. Маленькая выскочка, одним словом. Хотя, надо отдать должное, разменяв четвертый десяток, выглядит она неплохо. Рюкзачок, хвостики... Бедные женщины! Как же им страшно стареть..."

Рефлекторно захлопнув тетрадь, я испуганно, как школьница, оглянулась по сторонам. Как будто кто-то мог невзначай прочесть увиденное мною. Холодным током по спине пробежали противные мурашки. С. Ю.! Моя фамилия Юрченко, имя -- Саша. Хвостики, рюкзак... Да нет, не обязательно! Мало ли С. Ю. в такой огромной конторе, как наша? Мало... С. Ю. мало! Хвостиков еще меньше. Их просто нет!

Первым желанием было зашвырнуть назад под стол эту отвратительную тетрадь. И я уже замахнулась, как в двери сознания постучало обиженное самолюбие. Зашвырнуть? И не узнать, кто этот гений-острослов? Этот самодовольный болван? Мерзкий женоненавистник! Стоп. Ненавидит он, похоже, только тебя. Или даже презирает? Но за что?!

-- За что? Что я ему сделала?

-- Может, ты его чем-то обидела и не заметила?

Это Симочка, моя подруга. Мы сидим на террасе кафе, за плетеным столиком, на котором помимо двух чашек дымящегося кофе, на самом краю, серым зловещим пятном лежит брезгливо отодвинутый дневник. Симочке не терпится заглянуть в него, но, уважая мои растрепанные чувства, подруга лишь косится на тетрадь и вздыхает. Симочка -- талантливая художница и просто чудо. У нее особое, почти младенческое выражение лица и редкий дар сопереживания. Она похожа на ангела, опрометчиво упавшего с небес и заблудившегося в шумном хаосе городского мироздания. Однако обратная сторона ее доверчивости притягивает не самые лучшие события. Сима всегда попадает в передряги. Буквально на ровном месте собирает невероятные приключения на свою голову. Как-то ждала ее в гости весь вечер. Глубоко заполночь -- звонок. "Представляешь, я только что из милиции! Вышла купить хлеб, а там драка. Трое на одного, как в кино. А паренек совсем молоденький, худой. Ну, я и воспользовалась тем газовым баллончиком, что ты мне подарила. А тут милиция! Все разбежались, а меня забрали, представляешь? Но ты не волнуйся, твой баллончик тут ни при чем. У меня в сумке большой кухонный нож лежал. Я его точильщику несла..." Словом трудиться, чтобы развеселить себя, Симочке не приходится. Но теперь она сидит напротив серьезная, непривычно сосредоточенная и внимательно слушает мои исполненные трагизма жалобы.

-- А ведь, знаешь, я была абсолютно уверена, что нравлюсь окружающим... Скажу больше, думала, что меня даже любят, -- вздохнула я.

-- Тебя нельзя не любить, -- улыбнулась Сима. -- Ты ведь хорошая. Умная, добрая и очень талантливая. А у этого, -- она кивнула на дневник, -- у него явные психологические проблемы. Комплекс неполноценности, точно-точно. И тебя это совершенно не должно касаться.

-- Не должно касаться?!

Я схватила тетрадь и принялась нервно перелистывать страницы.

-- Смотри, вот здесь -- обо мне! Читаем: "С. Ю., прикрывая свою бездарность дикими идеями, даже не видит, как становится посмешищем..." Или здесь: "Скоро у С. Ю. день рождения. Подарю ей памперс... Как-то же надо остановить это недержание гениальных мыслей!" Дальше снова обо мне! Да, половина записей посвящено моей личности! А главное, совершенно невозможно вычислить, кто это. Я насчитала пятнадцать мужчин, с которыми, так или иначе, общаюсь! Но в этом дневнике все люди, связи, контакты зашифрованы. А себя он, естественно, никак не называет.

-- Ты что, прочитала весь дневник?! -- округлив глаза, изумилась подруга.

-- Нет, конечно. Делать мне больше нечего. Столько отрицательной энергии! Я чуть не лопнула от злости. Знаешь, это похоже на ситуацию, когда на тебя кто-то плюнул с балкона многоэтажки... три раза, а кто это -- вычислить невозможно. Пятьсот квартир в доме, пойди, разберись! И, понимаешь, ни одного хорошего слова! Обидно...

-- А о ком-нибудь тут есть хорошие слова? -- мягко поинтересовалась Сима.

Я на секунду задумалась. Действительно, таинственный владелец этого желчного жизнеописания несколько раз упомянул мою скромную персону, наделив ее не лучшими характеристиками. Но ведь там много и других умозаключений...

-- Знаешь, Саша, я думаю, что он просто в тебя влюблен! -- многозначительно изрекла Симочка.

-- Не говори ерунды!

-- Ну, давай, -- шепнула она азартно и как любопытный ребенок придвинулась ближе к столу, -- давай, почитаем, что он еще там пишет!

Я поморщилась.

-- Давай решим, как будто бы это просто книга, бездарная беллетристика, а?! И тогда не будет повода переживать! -- быстро заверила подруга.

Логика хоть и детская, но железная.

-- Ладно, -- вздохнула я, с отвращением взяла в руки тетрадь и наугад открыла первую попавшуюся страницу...

"23 мая. Невероятно! Чтобы она обратила на меня внимание, мне пришлось ей нахамить. Теперь улыбается, изо всех сил пытаясь найти контакт. Если все женщины такие же мазохистки, то вычислить формулу идеального общения не так уж и сложно. Подпустил поближе, отпугнул, подпустил, отпугнул... Но играть с дистанцией долго невозможно. Этого хватит, может быть, на месяц, да и то... Потому что все женщины одинаковы: их в первую очередь интересует твоя состоятельность. Но измеряется она не интеллектом, а материальными единицами -- толщиной кошелька, наличием отдельной квартиры, машины, а еще лучше яхты. И чтобы все легко! Бери, дорогая! Все, что видишь теперь твое. Вот она -- любовь..."

Мы переглянулись.

-- Тупица, -- сказала я.

-- Бедный мальчик, -- вздохнула Симочка.

-- К вам можно? -- послышался голос сбоку.

Мы повернули головы и увидели молодого человека в мятой сорочке и бесформенных джинсах.

-- Меня зовут Борис, можно просто Боря, -- улыбнулся он, без приглашения усевшись на свободный стул. -- Видите того парня?

За соседним столиком сидело взъерошенное чудо в допотопных очках.

-- Его зовут Семеном. Он может произнести любое предложение наоборот.

-- Серьезно? -- мгновенно отреагировала Сима.

-- Абсолютно!

Боря кивнул другу, и уже через секунду тот оказался за нашим столиком.

-- Ну давайте, говорите!

-- Что вам от нас нужно? -- поморщилась я.

Семен подвел глаза к небу, улыбнулся и произнес:

-- Онжун сан то мав отч!

-- Здорово! -- зааплодировала Симочка.

-- Шли бы вы за свой столик, ребята, -- решила не сдаваться я. -- Мои хвостики -- элементарный обман зрения. На самом деле мне тридцать три. Симе -- тридцать. У вас достаточно денег, чтобы общаться с серьезными дамами? Квартира, машина есть? О яхте я уже молчу.

-- Сурово! -- хихикнул Семен.

-- А что, только это способно вас заинтересовать? -- уточнил на всякий случай Боря.

-- Ну почему же? Можете еще попробовать нам нахамить. Говорят, помогает.

Друзья удивленно переглянулись и испарились.

-- Чего ты? -- улыбнулась Сима. -- По-моему, забавные ребята.

-- Вот именно. Днем они забавные. А как только наступает вечер, несутся по домам, достают свои потрепанные дневники и ну строчить! "Сегодня встретил двух дурочек. Сказал им пару ласковых слов. Сначала просто, потом -- наоборот. Чуть не умерли от восторга! Примитивные особи!" Ну и дальше в таком же духе...

-- Злючка ты, -- вздохнула подруга. -- Твой инкогнито в чем-то прав.

-- И это говоришь мне ты? Трижды брошенная за последний месяц вот такими же дефективными ухажерами? -- не сдержалась я.

-- Неправда, -- обиделась Симочка. -- Последнего я сама бросила.

Мне тут же стало стыдно, и я обняла подругу.

-- Ну, извини, извини меня, пожалуйста. Я действительно сегодня злая. Хотя, как ты понимаешь, есть причина. Не каждый день мне приходится читать о себе гадости. Но ничего... Я обязательно его вычислю.

-- Как?

-- Еще не придумала.

-- Слушай! -- подпрыгнула Сима. -- А это ведь может быть очень весело!

-- Не знаю, как насчет "весело", но этому писаке будет не до смеха. Я его просто уничтожу. Я сама терпеть не могу стервозных особ, но придется стать одной из них. Тем более что меня таковой уже считают.

-- Сменишь имидж? Перестанешь носить хвостики? -- расстроено протянула Симочка.

-- Еще чего! Хвостики останутся на месте. Я тебе больше скажу, к ним добавятся короткая юбка и полосатые гетры. Лолиты умрут от зависти.

-- Здорово! -- одобрила Сима. -- А я тебе дам поносить свою фиолетовую сумку.

Этот шедевр был сшит и раскрашен подругой собственноручно. Два ярких дракона на ней с рубиновыми стеклами глаз обычно производили на окружающих неизгладимое впечатление.

-- Договорились!

Мы расплатились, бодро вышли на улицу, но не успели пройти и десяти метров по тротуару, как вдруг услышали громкие странные звуки, доносящиеся сверху, подняли головы и... Продолжение

Алла СНИЦАР