"НАТАЛИ" МАЙ'2005

Партрет Байрона работы К.Тернера.

Увы, сейчас слово Байрона утратило свою чудодейственную силу, как и вся крупномасштабная поэзия. Одолеть три-четыре страницы стихотворного текста -- непосильная задача для большинства современных читателей. А ведь даже небольшие поэмы Байрона намного превосходят этот минимум, не говоря уже о "Дон Жуане", насчитывающем почти семнадцать тысяч строк -- втрое больше, чем в "Евгении Онегине"! Вот почему байроновские одинокие бунтари -- Чайльд-Гарольд, Конрад, Манфред, Лара -- ныне практически забыты. Их место в массовом сознании занял... сам Байрон, причем Байрон до отказа байронизированный, некий собирательный образ, составленный, как чудище Франкенштейна, из кусочков своих персонажей. Статный угрюмый красавец с благородной душой и порочными наклонностями. Спортсмен, путешественник, борец за свободу... Ну а в первую очередь -- сокрушитель женских сердец и погубитель девичьих душ.

Образ этот во многом верен, что и неудивительно, ибо Байрон своих героев отчасти списывал с себя. Но и домыслено за двести лет немало. Как органично, к примеру, выглядит реклама в одном из романов Акунина: "Корсет "Лорд Байрон" -- талия в дюйм, плечи в сажень!" А на самом деле знаменитый лорд хромал от рождения на обе ноги, росту был маленького, сложения отнюдь не атлетического и всю жизнь боролся с полнотой. Зато красив действительно был как дьявол, и эта красота в сочетании с бешеным темпераментом и поэтической славой действовала на женщин, словно дудочка крысолова.

И вот с этого момента поподробнее...

Песнь первая. СОСЕДКА

Иллюстрация к поэме "Дон Жуан". Гравюра по рисунку Тони Жоанно.

Этот недостаток причинял юному Байрону немало хлопот, но в то же время помог ему укрепить характер и волю. Дразнивших его школьников Джордж Гордон немилосердно колотил, а кого не мог побить, с тем ухитрялся подружиться, доказывая, что обладает всеми задатками неформального лидера. А кроме того, усиленно занимался спортом, особенно плаванием -- плавать хромота не мешала, и в конце концов, еще до литературного триумфа, он добился славы лучшего пловца Англии.

Талант и воля -- это замечательно, но им не всегда оказывается под силу бороться с полунищенским существованием. К счастью, судьбе было угодно, чтобы "честная бедность", сопутствовавшая нашему герою в раннем детстве, не стала его спутницей на всю жизнь. В десять лет он унаследовал титул лорда и родовое имение Байронов -- замок Ньюстед в знаменитом Шервудском лесу. Приезжая домой на каникулы из лондонской аристократической школы, где он теперь учился, пятнадцатилетний Джордж Гордон познакомился с Мэри Энн Чаворт, девушкой из соседнего поместья Эннсли.

Чаворты состояли с Байронами в дальнем родстве, а кроме того, деда Мэри Энн когда-то убил на дуэли старый Уильям Байрон, тот самый, от которого к Джорджу Гордону перешел лордский титул. Как это было романтично! Восторженный юноша без труда нафантазировал поэтическую картину: кровная вражда (которой на самом деле и в помине не было), новые Ромео и Джульетта, счастливо преодолевающие все преграды на пути к счастью... А тут еще Мэри Энн отнеслась к нему вполне благосклонно -- ей действительно было интересно с Байроном, остроумным и начитанным собеседником. Но соединять с ним свое будущее ей и в голову не приходило: она была на два года старше и уже присмотрела себе солидного жениха.

Случай избавил Мэри Энн от тягостного объяснения. Однажды Джордж случайно услышал, как любимая в разговоре с горничной пренебрежительно называет его "хромым мальчишкой". Он провел ужасную бессонную ночь, а наутро снова отправился к ничего не подозревавшей Мэри и продолжал ежедневно встречаться с ней, находя в этом особое мрачное удовлетворение, а может быть, просто не умея противостоять желанию. Он даже отказался возвращаться в школу, но потом все же справился с чувствами и уехал, простившись с Мэри сухо и холодно.

Почти каждый мужчина испытал в свое время крах первой любви, но нужно было быть Байроном, чтобы это рядовое, в общем-то, событие повлияло на всю дальнейшую жизнь. Из истории с Мэри он вынес странное, но стойкое убеждение: какими достоинствами ни обладай, их все равно не оценят по заслугам, а значит, можно и нужно казаться хуже, чем ты есть на самом деле. С тех пор самые нелепые сплетни о себе Джордж Гордон с удовольствием подтверждал и делал все от него зависящее, чтобы о нем говорили побольше гадостей, то есть вел себя точь-в-точь, как капризный и непослушный infant terrible, "ужасный ребенок"...

В рамках своего нового "имиджа" он по-иному стал относиться к женщинам, разжаловав их из ангельских созданий в устройства для получения наслаждения. Покончил (по крайней мере, внешне) с юношеской восторженностью, в одночасье став злобным циником. Правда, все это не помешало ему писать возвышенные лирические стихи, посвящая Мэри Энн едва ли не самые проникновенные из них. Постепенно утрата забылась, и "утренняя звезда" Байрона осталась для него лишь бесплотным поэтическим вымыслом.

Спустя много лет разочарованная и скучающая Мэри Мастерс напишет прославленному сердцееду Байрону, предлагая встретиться, вспомнить беззаботную юность и возобновить старую дружбу. Он не ответит...

Песнь вторая. ЛЮБОВНИЦА
В 1809 году, едва достигнув совершеннолетия, Байрон, ставший, наконец, хозяином своих денег и своего свободного времени, отправился поглядеть Европу. Он побывал в Португалии, Испании, Албании, Греции, Турции. Переплыл пролив Дарданеллы, древний Геллеспонт, чем невероятно гордился -- еще бы, ведь это уравнивало его с мифологическим героем Леандром (тот, правда, плавал через Геллеспонт каждую ночь в оба конца). Через два года Байрон привез в Англию своеобразный стихотворный дневник своего путешествия -- поэму "Паломничество Чайльд-Гарольда". На следующий день после ее публикации на него свалилась невиданная дотоле популярность.

"Угрюмый и томный" герой поэмы в один миг стал властителем дум всего грамотного населения страны. В Чайльд-Гарольде все видели самого Байрона, и он не разочаровал публику -- на балах и приемах держался надменно и чопорно, говорил мало и отрывисто, талантливо изображая презрение к окружавшей его суете и якобы бушующие под личиной сдержанности нечеловеческие страсти.

Прекраснейшие дамы Англии наперебой старались познакомиться с ним поближе, но всех опередила светская львица и душа модных салонов леди Каролина Лэм. Она прочла "Чайльд-Гарольда" еще в гранках и немедленно принялась за дело. Через три дня Байрон получил постоянное приглашение в ее дом, а через неделю стал ежедневным посетителем будуара Каролины -- присутствовал при ее туалете, играл с ее детьми и по ее требованию рассказывал историю своей жизни, особенно подчеркивая перенесенные тяготы и несчастья. Понятно, что этими занятиями они не ограничивались...

Каролина Лэм была действительно незаурядной женщиной, обладала тонкой душой, отменным вкусом и многими талантами -- пела, музицировала, писала стих... И в ее-то сердце, в отличие от байроновского, бушевал настоящий тайфун. Увы, страсть, овладевшая Каролиной, оказалась роковой для ее уязвимой натуры и вскоре превратилась из сумасбродства в настоящее сумасшествие. В потоке захлестнувших ее эмоциях бесследно растворилось чувство юмора, чувство реальности и чувство собственного достоинства.

Обычно живая и остроумная корреспондентка, Каролина зачем-то забрасывала Байрона нуднейшими любовными посланиями в старинном стиле, а иногда, переодевшись в костюм пажа, сама приносила ему эти письма, чтобы лишний раз увидеть любимого (и лишний раз продемонстрировать ему свою безупречную фигуру). Или с той же целью переодевалась лакеем и освещала ему путь факелом. Или часами мокла под дождем, ожидая его у ворот (а это уже чистой воды мазохизм -- что ей стоило посидеть в карете?).

Вскоре Байрон начал тяготиться своим положением. Выходки Каролины сперва смешили его, потом раздражали, потом стали приводить в бешенство. Он просил, умолял, приказывал оставить его в покое -- она упорно требовала любви. Он пробовал отвадить ее насмешкой -- сочинял эпиграммы на нее и пародии на ее письма, а однажды в ответ на настойчивые просьбы прислать ей свой локон, отослал прядь волос слуги, -- все напрасно: Каролина была неизлечима.

Байрону сочувствовали мать и свекровь Каролины и даже муж безумицы Уильям Лэм. Совместными усилиями родственники уговорили бедняжку уехать в Ирландию. Она сопротивлялась, говорили, даже пыталась вскрыть себе вены, но все же подчинилась, и Байрон, вздохнув с облегчением, немедленно переключился на ее ближайшую подругу леди Оксфорд, потом на леди Уэбстер -- и пошло-поехало... Но Каролина не успокоилась -- сочинила роман "Гленарвон", выведя там Байрона таким, каким видела его она. Наделенный всеми мыслимыми пороками, злой и надменный герой ее романа находил страшную смерть в морской пучине.

Печальная участь "леди Каро", в которой, однако, некого винить, кроме нее самой, послужила главной причиной того, что Байрона стали представлять негодяем-соблазнителем, равнодушно взирающим на страдания влюбленных женщин. В действительности же ни разбитых сердец, ни погубленных душ за ним не числится, хотя образцом кротости он, конечно же, не был и с надоевшими возлюбленными обходился иной раз довольно круто. А надоедали ему рано или поздно все -- все, кроме одной-единственной.

Полный текст статьи читайте в печатной версии журнала "Натали"

Александр НЕМИРОВСКИЙ